SPECTACOL

Familia TOT

de Istwan Orkeny

Regie: Alexandru Cozub
Scenografie: Iurie Matei
Costume: Lucia Covali
Selecție muzicală: Alexandru Târșu

 

Spectacol premiat la gala premiilor UNITEM 2015:
„Cel mai bun spectacol al anului 2015”;
„Cel mai bun rol secundar feminin” - Diana Decuseară

 

Data premierei: 20 noiembrie 2014
Durata spectacolului: 2h 25m / Pauză: Da

"Familia TOT" - o comedie cu accente dramatice, unde în rol principal îi veți regăsi pe un poștaș căruia îi place să mai joace corespondeța, un maior care se crede detectiv și o simpatică, răbdătoare familie.

Maiorul este musafirul deocheat care vine în vizită la familia Tot, aducând cu el fricile de a fi trimis în altă lume de o bombă și ieșirile de om nebun care consideră că toată lumea trebuie să i se supună. Totuși, dragul pentru confecționarea cutiilor de carton îi va pune în evidență partea sensibilă. De aici înapoi la nebunie însă nu e decât un singur pas.

Domnul Tot, prin echilibrul care-l caracterizează, încearcă să îi facă față. E capul familiei, ofițer de pompieri și om respectat în sat - toate astea îndemnându-l să suporte vizita și ordinele neplăcutului oaspete.

Pereche Domnului Tot îi este Mariska, o mamă care, prin binevoință și răbdare față de maior, vrea să își ajute fiul de pe front. Aliată și mare susținătoare îi este Agika, fetița familiei, care, în pofida vârstei sale, înfruntă și ea, frumos și calm, stările musafirului.

Rolul decisiv în toată povestea asta însă îi revine poștașului, care pare să le aranjeze pe toate, mai ales destinele eroilor, după bunul plac. El decide ce cale trebuie să ia scrisorile, mai ales că tocmai revine de la o recuperare nu tocmai reușită din sanatoriul de nebuni. Și, așa cum o dirijează, tot astfel o și încheie - colorata poveste a famile Tot.

Vă așteptăm cu drag la un nou specacol de excepție al Teatrului Național „Mihai Eminescu”!

Roluri
Angela Ciobanu
Artistă Emerită
Diana Decuseară
Artistă Emerită
Ghenadie Gâlcă
Artist Emerit
Ion Mocanu
Artist Emerit
Nicu Suveică
Artist Emerit
Vitalie Drucec
Maestru în Artă

«Familia Tot» Наши отражения

…Почему я вернусь к семье Тоотов? По разным причинам. Впрочем, их – причины — все можно собрать в одну охапку, а затем эту охапку с трепетом выложить красивым букетом слов. Хороший спектакль можно и нужно пересматривать. Чтобы еще глубже проникнуть в слои замысла, поймать – еще ярче! – кайф на любимом фрагменте, пристальней всмотреться в детали, ювелирно выточенные мастером-режиссером. В общем, чтобы усугубить состояние. Но все же хотелось бы обосновать. По пунктам. И начну, пожалуй, с режиссера.

Избегая вечных стенаний по поводу превращений талантливых актеров в своё профессиональное Альтер-эго, отмечу, что сожалеть о Санду Козубе уже поздно, да и не стоит. В том смысле, что ему настолько комфортно за режиссерским пультом, что от этого выигрывают все. И вот новый его спектакль по пьесе Эркеня Ишвана, основоположника венгерского театра абсурда, «Семья Тоот», – великолепное тому доказательство. Поскольку я нисколько не критик, а рядовой ценитель театра, могу себе позволить говорить нелепости, в том числе, задаться вопросом, как находит свое отражение личность режиссера в его постановках. Так вот, в режиссере Козубе – вся натура Санду. Мягкий прищур, многозначительное, но отнюдь не нарочитое молчание, великодушная снисходительность философа, припорошенная иронией. Вот таков и стиль в его творчестве. Полутона трепетно-нежной кистью, в контрасте с сочными красками, пастозным мазком, в точках невозврата. Мягко, аккуратно, без резких жестов, и до чего же тонко… Но до чего же глубоко!

toto1

«Семья Тоот» – спектакль многослойный. В нем можно пережить все эмоции, если пройти все уровни, которые заложил режиссер. Имеющий уши да услышит. Впрочем, не возбраняется, спустив на тормозах, удовлетвориться первым кругом. Тут смешно и весело.

В семью самого уважаемого в селе человека, брандмейстера Тоота, приезжает майор из той части, в которой служит, точнее сказать, воюет сын Тоотов Дюла. В письме, которое парень написал, предваряя приезд своего начальника, он предупреждает, что майор после контузии, у него проблемы с нервами, поэтому, пожалуйста, будьте с ним аккуратнее и терпимее. И вот они – члены семейства, а вслед за ними и вся деревня, всячески стараются угодить своему гостю. С нервами не просто проблемы, выясняется по мере развития события, – они у господина офицера совсем ни к черту. То ему мерещится угроза с воздуха, то вражеская вылазка, вообще, кругом одни партизаны – в пострадавшей голове майора. Но самая большая печаль в том, что майор чрезвычайно бодр, жаждет деятельности, и все время фонтанирует какими-то идеями, изобретениями, теориями, экспериментами. Словом, никому не скучно.

Но и с этими милейшими людьми, взвалившими на себя это счастье – ублажение майора, в надежде, что майор поспособствует перевести их сына в штаб, тоже далеко не все в порядке. В своем искреннем рвении угодить, Тоот и особо дамы – жена Агика и дочка Маришка – готовы, похоже, на все. Сказал майор носить шлем пожарника, надвинув по самые глаза, вопреки уставу, – ходит Лайош Тоот, страдая и мучаясь, но – на радость майору. Вздрагивает гость от резких звуков – и теперь все ходят на цыпочках, говорят шепотом, а бедолага Тоот не смеет потянуться всласть, до хруста в костях, и сказать от всей души «И-эх, мамочка, мамочка моя родная!». А ведь хочется – сил нет, аж скулы сводит, привычка – вторая натура, а тут натуру взяли, скрутили, кляп, наручники, к батарее… Потому что – тсссссс….!!! – господин майор расстроится. Даже местной девице легкого поведения наказали смазать петли калитки, чтобы не слышно было, как покидает ее гнездышко очередной любовник. Или, вот, другое: Тооты делали коробки для медикаментов и отправляли на фронт. Стратег майор, чью энергию бы – да в мирное русло, и тут решился организовать процесс, причем, ночью, потому что ему не спится, да и война – дело круглосуточное. И вот уже которые сутки «развлекаются» Тооты с коробками до утра, под предводительством майора, с резаком для картона.

toto2

Казалось бы, есть всему предел. Да и сам майор, хоть и самодур, но все же не диктатор. И ведь спрашивал: может, уважаемые, вы спать хотите? А? Может, устали? Но – нет же, с какой-то непонятной дури язык разворачивается в противоположную сторону, дескать, какое – спать?! Что вы, дорогой майор, у нас одно желание – складывать коробки…

А почему, собственно, дурь – непонятная? Кому-кому, а нам эти коробки по ночам и разговоры шепотом близки до умиления. В лепешку разбиться, лишь бы угодить. Понять там, где понимать-то и нечего. Найти логику в безумии. И так далее… Флажками ли в руках счастливых трудящихся, от самолета до подвала, что сорок лет назад, что в самом расцвете демократии, остановив жизнь целого города, за два часа до торжественной посадки, – или в периметре собственной квартиры, в масштабе личного праздника жизни, вроде свадьбы или кумэтрии. Но запал-то, облобызать во все места – он же одной природы! Пьесу Иштвана, чрезвычайно популярную в середине прошлого столетия, ставили как антивоенную, антитоталитарную, антисоветскую. Тем более, что посыл автора, хлебнувшего в свое время абсурда и войны, и тоталитаризма полной чашей, был именно таков. Кто-то интерпретировал личность майора как явление Начальника, как такового, – и подобострастное отношение к человеку, наделенному статусом. Санду Козуб, похоже, сделал акцент на семье Тоотов, милейших людях, наиприятнейших, можно сказать, розовых и пушистых, безо всякой иронии, но отключающих здравый смысл, в стремлении угодить, неважно, кому. Собирательный образ, в котором так легко узнать самих себя.

Бедолага Тоот, который уже понимает, что запас попыток угодить майору иссяк, он раздавлен, а цель не достигнута, бежит к священнику: что делать, святой отец, вот у меня есть три привычки, мне так трудно сдерживать порывы… На что падре отвечает: «В нескольких километрах от нас идет война, а ты тут с такой ерундой ко мне идешь. Тебе бы к психиатру!». Но и визит к психиатру должного облегчения не приносит.

А вот еще один занятный персонаж. Почтальон Пишта, второплановый герой, время от времени появляющийся где-то в углу сцены. Восторженно-странноватый тип. Из этого угла он и читает письма, что лежат в его большой почтальонской сумке. И принимает решение, как поступить с тем или иным письмом. Или просто рассуждает о жизни и людях. Вот, например, брандмейстер Тоот настолько хороший человек, и красив, что его бы на две части разрезать – чтобы размножить красоту. И разве ж можно хорошему человеку нести неприятные письма? Конечно, нет, зачем расстраивать? Словом, почта сортируется, «нехорошая» корреспонденция рвется нервно в клочья, и прячется под картуз или в голенище сапога. В какой-то момент зритель начинает понимать: этот невзрачный угол сцены – почти как офис власти. Ну, или, если угодно, один большой медиахолдинг в одной маленькой стране, фильтрующий информацию. Словом, выбор для аналогий богат. Но, так или иначе, почтальон (который, как выясняется к финалу, сумасшедший – и это уже не эпитет, а старый диагноз) – это, по сути, метафорический образ. Нас вечно кто-то пытается сделать счастливым. Во все времена – одни и те же попытки. Мы вас научим, мы вам покажем – вот инструкции, можете не читать… Вот это стремление навязать извне, пусть даже из самых благих побуждений, – то, над чем предлагает задуматься зрителю режиссер Козуб. Если ты уже зашел на третий круг и чувствуешь: тебе заготовлено еще одно зеркало, было бы желание в него заглянуть.

Тема войны – и это тоже еще один важный слой в многословии постановки – очерчена пунктирами и многоточиями. Война – она в безумствующем майоре. И в дурных предчувствиях всегда улыбающейся, какой-то ароматно-сдобной Маришки. Набегающие слезы в этом пасторальном образе так неожиданны, так пронзительны, так горьки. Война – она ужасно близко. И ты совершенно не знаешь, висеть ли завтра над уютной, в фотографиях родных и любимых, гостиной, широкому бархатному абажуру над дружным семейством…

toto4

Майор, порядком окрепший, и даже поправившийся на четыре кило, наконец, отправляется в часть. Из последних сил выражая сожаление о том, что так быстро пролетело время, радость от совместно проведенных дней, благодаря за это прекрасное время, вымотанные – морально опустошенные, физически уставшие – Тооты провожают майора на автобус. Возвращаются домой. Молча обнимают друг друга. Что теперь? А теперь будем жить как прежде! Ура? Ура! Будем спать, когда хотим, просыпаться, когда нам это удобно, кушать то, что привыкли, в общем, будем счастливы, только, дай Боже, Дюле выжить и вернуться домой… Но – стук в дверь, в двери – майор. Мост взорван, так что, дорогие Тооты, радость нашего замечательного знакомства продлится еще на некоторое время. И мы сможем, – заявляет довольный майор, – продолжить работу над коробками. Кстати, а где резак? Ай-ай-ай, господин Тоот, куда это вы уже подевали ценный инструмент. Окаменевший брандмейстер, вдруг справившись с собой, отвечает: в саду, идемте в сад, за резаком. Из сада слышны свистящие звуки стального ножа. Тоот возвращается. «Милый, ты его разрезал на три части?» – «Нет, дорогая, на четыре». Хрупкая гармония восстановлена. Занавес над неожиданным, до шока, финалом. Что ж…. и тут мораль: кого угодно можно достать. Даже прянично-марципановое семейство чудеснейших Тоотов.

toto3

Сказать можно еще многое. О филигранной игре всех – всех без исключения! – актеров. Одно только это ювелирное попадание в образы заслуживает самых искренних и горячих аплодисментов. Муж и жена Тооты – в жизни супруги-актеры – блистательные (и тут не переборщить с комплиментами) Ион Мокану и Анжела Чобану правдивы и умилительны в своих отношениях «голова-шея». Ироничный Александр Плешка в роли священника и ассенизатора (вот такое совмещение), нервный и сентиментальный Геннадий Гылкэ в роли почтальона. Интереснейшая актриса Диана Дикусар: ее Агика – пожалуй, самый любопытный персонаж во всем спектакле. Даже эпизодические роли Нику Сувейкэ (профессор) и Дойны Северин (Гизи) – и те сыграны заметно-рельефно.

Отдельное слово – о майоре. Намеренно – в самый финал каскада впечатлений. Потому что это – Виталий Дручек. Тот самый Дручек, который уже достаточно много лет режиссирует спектакли в разных театрах столицы, и, соответственно, давно не разминался на актерском поле. Но вот рискнул выйти – и очень удачно это сделал. Бравый психопат, не различающий красок и деталей, отдающий честь под козырек своему парадному мундиру, вояка на всю оставшуюся жизнь, каким-то чудом забравшийся в спокойный мир без свиста снарядов, только так и не расслышавший этой тишины. Вот только переусердствовал в своей одержимости сражениями – и разрезали благочестивые Тооты его на части. Их, впрочем, тоже можно понять.

Прибавьте сюда замечательную работу художника Юрия Матея, художника по костюмам Лучии Коваль, и Александру Тыргиу, подобравшего музыку к спектаклю. Все сошлось в этом спектакле. Пазл к пазлу. Стежок к стежку. «Familia Tot». И хочется снова в театр. Чтобы глубже проникнуть в слои хитро выложенных Санду Козубом многозначительных многоточий…

SURSA